af8cb938

Афанасьева Елена - Небудь Дурой (Ne_Bud_Duroi.Ru)



ЕЛЕНА АФАНАСЬЕВА
NE_BUD_DUROI.RU
Аннотация
Жемчужина Магеллана и письмо японского генерала, любовные дары азиатского диктатора в юбке и тайные страсти «серой кардинальши» российской политики, взрывы и погромы, президенты и медведи — все смешалось в двадцати днях из жизни Жени Жуковой, получившей электронное письмо с загадочного адреса nebudduroi@nebudduroi.ru…
1
На крыльях bat@
(Женька, сегодня)
За четыре часа до того, как все началось, я еще торчала в Кремле.
Прессконференция нудно катилась к концу. Отщелкав положенное число протокольных кадров, я теперь терпеливо дожидалась момента, когда можно будет смыться. И с трудом подавляя зевок, разглядывала парочку сидящих за малахитовым столом лидеров великих держав.
Пресные какието. То ли дело прошлый тандем на высшем уровне! Каждый саммит чтонибудь отчебучивали — успевай аккредитовываться. А эти… Напрасно потраченный день. В семь встала, к восьми поспела к Спасской башне на проверку аппаратуры.

Там в три раза дольше обычного продержали, в каждый кармашек кофра залезли, саму всю прощупали, словно чтото искали. Бомбу в бюстгальтере несу! С моей грудью не то что бомба — и граната выпирать будет, никакого обыска не потребуется.

То ли дело у Ленки, которая еще в школе, скрывая от мамы, что курит, под одной грудью прятала пачку «Космоса», под другой — коробок спичек. Так нет, обыскивали, ощупывали и еще хамски спросили, не забыла ли я чего.
С полдесятого на старте, с одиннадцати в полуприсяде, чтобы в двенадцать двадцать несколько раз клацнуть затвором. На все адекватное в жизни всегда найдется своя порция протокола. Грустно.

И еще сон этот из головы не шел, тот снова приснившийся сон, после которого всегда не хочется просыпаться. Никитка, такой до спазма в животе родной муж, берет за руку и ведет к колыбельке, а там не Димка — он рядом, а девочка. Я склоняюсь над колыбелькой и раздваиваюсь.

Теперь меня две — та, что склонилась, и та, что внутри, — крохотная, долгожданная. Разделение на две половинки бытия.
Дернул же черт в пятнадцать лет запомнить, что сказала гадалка — будет у тебя муж, тебя старше, будут дети — мальчик и девочка. Только девочку тебе Господь пошлет, когда поймешь в жизни чтото главное…
Не поняла… Возраст уже не тот, чтобы этому сну сниться, да и Никита десять лет как вне моей жизни. Из всего сна в наличии только сын Димка. Остального нет, словно не было.
Об ушедшем счастье помнить нельзя. Чтобы выжить, надо забыть. Я выжила, потому что забыла. Совсем.

И предавал только этот сон, после которого просыпалась с мокрыми щеками — неужели во сне люди плачут настоящими слезами?
Вот и сегодня зуммер мобильника, заведенного на шесть утра, показался спасением. Из незаслуженного рая убегать нужно не глядя. Убежала. Обычные два ведра холодной воды на себя, кофе в себя (чайник еще теплый, опять Димка всю ночь за компьютером просидел!) — и вперед!

В Кремле ждать не любят. До того, что ты прилетела ночью и спала только пять часов, и тем более до твоих снов и до тебя самой никому в целом свете дела нет. Чтобы выжить, надо не жить…
Живу. Если жизнью можно назвать это протокольное бытование. Все серые стоят, оттеняя фон малахитовой роскоши Кремля. Почему при любых лидерах клерки на одно лицо?

А кто это там, так похож на серую кардинальшу десятилетней давности?
— Кто это? — дернула за рукав соседа по прозвищу Джоннитолстяк, завсегдатая паркетных съемок, в паре с которым когдато в другой жизни работала в госагентстве.
— Не узнала?
— Не поверила.
— Мадам Кураева постаре



Назад