af8cb938

Ахманов Михаил - Крысолов 1



МИХАИЛ АХМАНОВ
КРЫСОЛОВ
Глава 1
Протяжная трель звонка раздалась в тот самый момент, когда я предавался
любимому развлечению - читал словарь иностранных слов. Вы удивились?
Право, не стоит. Что еще делать интеллигентному непьющему холостяку в
теплый августовский вечерок? Альтернатив, собственно, две: женщина и
телевизор. Не отвергая их с порога, я все-таки предпочитаю словарь. Очень,
знаете ли, обогащает.
Итак, я добрался до редкостного слова "оогоний" и выяснил, что так
называются органы размножения у некоторых водорослей и грибов. Дальше
следовали "оолиты", но разобраться с этим термином мне было не суждено. По
крайней мере, в тот день и тот в момент.
Дверного глазка у меня нет, зато украшает стену редкостный топор финского
производства, одна тысяча девятьсот пятого года, с длинным топорищем и
тяжеленным лезвием. Такими топорами наши северные соседи валили сосны в
старину, но потом им это надоело и они перешли на бензопилы. А зря:
физический труд полезен, особенно в зимнюю пору. С одной стороны,
согревает, с другой - облагораживает, а с третьей - предохраняет генофонд
от диабета, СПИДа и алкогольной деградации.
Я приласкал топорище, снял топор с крюка и приоткрыл дверь. Лестничные
площадки в нашей кооперативной казарме длинные, узкие и освещаются лишь по
большим праздникам, а тут, в дальнем углу коридора, и вовсе темно. Но из
прихожей падал свет - прямо на физиономию незнакомца, ничем не
примечательную, но снабженную острым, длинным и хрящеватым носом. Нос и
оттопыренные, чуть заостренные уши придавали ему сходство с
доберман-пинчером, но не простым, а матерым, знающим себе цену,
удостоенным многих медалей и наград. По виду ему было порядком за сорок.
За спиной остроносого стояли трое. В коридорной полутьме я не мог
разглядеть их во всех деталях, но было ясно, что это бульдоги, крепкие
молодцы, парни тертые, битые и бывалые. У всех пиджак под левой мышкой
оттопырен, челюсть - квадратом, шея бычья, а на лицо так и просится
омоновская маска с прорезями для глаз.
Я поддался естественному порыву: правой рукой сгреб топор, а левой
попытался затворить дверь. Но было поздно: меж дверью и косяком уже торчал
лакированный штиблет остроносого. Проделал он это с удивительной быстротой
и профессиональным изяществом.
- Майор Скуратов, УБОП, управление борьбы с организованной преступностью,
- представился мой гость, протягивая документы, но не делая попыток
перебраться через порог. Удостоверение на первый взгляд казалось самым
настоящим, и звали майора не Малютой, а вполне пристойным именем - Иван
Иванович.
- Мы, собственно, к вашей соседке, - майор покосился на дверь,
располагавшуюся рядом, в торце коридора. - Она отсутствует?
- Раз не открывает, значит, отсутствует, - буркнул я.
Соседка у меня появилась месяцев шесть назад, когда Сергей продал свою
квартиру. Очень тихий серый мышонок в очках; уходила рано, приходила
поздно, скользила по стеночке, как тень, а при редких наших встречах
смущенно опускала глазки и бормотала: "Здрассьте, Дима". Я знал лишь то,
что зовут ее Дарьей и что у нее есть горластый попугай - судя по иногда
проникавшим сквозь бетонные стены воплям.
- Вы позволите войти? - с отменной вежливостью спросил остроносый. -
Хотелось бы побеседовать с вами... возможно, вы знаете даже больше, чем
гражданка Малышева... Мои сотрудники подождут. Внизу.
Он повелительно кивнул, и трое предполагаемых омоновцев затопали к
лестнице. Пол содрогался под их шагами.
Распахнув дверь, я сделал при



Назад