af8cb938

Ахматова Анна - Чужое Небо



А Н Н А
А Х М А Т О В А
Чужое небо
I.
117. АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
Он мне шепчет: лСвоевольный,
Что ты так уныл?
Иль о жизни прежней, вольной,
Тайно загрустил?
лПолно! Разве всплески, речи
Сумрачных морей
Стоят самой краткой встречи
С госпожой твоей?
лТак ли с сердца бремя снимет
Голубой простор,
Как она, когда поднимет
На тебя свой взор?
лТы волен предаться гневу,
Коль она молчит,
Но покинуть королеву
Для вассала - стыд¬.
Так и ночью молчаливой,
Днем и поутру
Он стоит, красноречивый,
За свою сестру.
118. ДВЕ РОЗЫ
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза - страстности эмблема,
А страстность - детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья...
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
119. ДЕВУШКЕ
Мне не нравится томность
Ваших скрещенных рук,
И спокойная скромность,
И стыдливый испуг.
Героиня романов Тургенева,
Вы надменны, нежны и чисты,
В вас так много безбурно-осеннего
От аллеи, где кружат листы.
Никогда ничему не поверите,
Прежде чем не сочтете, не смерите,
Никогда никуда не пойдете,
Коль на карте путей не найдете.
И вам чужд тот безумный охотник,
Что, взойдя на нагую скалу,
В пьяном счастье, в тоске безотчетной
Прямо в солнце пускает стрелу.
120. НА МОРЕ
Закат. Как змеи, волны гнутся,
Уже без гневных гребешков,
Но не бегут они коснуться
Непобедимых берегов.
И только издали добредший
Бурун, поверивший во мглу,
Внесется, буйный сумасшедший,
На глянцевитую скалу
И лопнет с гиканьем и ревом,
Подбросив к небу пенный клок...
Но весел в море бирюзовом
С латинским парусом челнок;
И загорелый кормчий ловок,
Дыша волной растущей мглы
И, от натянутых веревок,
Бодрящим запахом смолы.
121. СОМНЕНИЕ
Вот я один в вечерний тихий час,
Я буду думать лишь о вас, о вас,
Возьмусь за книгу, но прочту: лона¬,
И вновь душа пьяна и смятена.
Я брошусь на скрипучую кровать,
Подушка жжет... нет, мне не спать, а ждать.
И крадучись я подойду к окну,
На дымный луг взгляну и на луну,
Вон там, у клумб, вы мне сказали лда¬,
О это лда¬ со мною навсегда.
И вдруг сознанье бросит мне в ответ,
Что вас, покорной, не было и нет,
Что ваше лда¬, ваш трепет, у сосны
Ваш поцелуй - лишь бред весны и сны.
122. СОН
Утренняя болтовня
Вы сегодня так красивы,
Что вы видели во сне?
- Берег, ивы
При луне. -
А еще? К ночному склону
Не приходят, не любя.
- Дездемону
И себя. -
Вы глядите так несмело:
Кто там был за купой ив?
- Был Отелло,
Он красив. -
Был ли он вас двух достоин?
Был ли он как лунный свет?
- Да, он воин
И поэт.
О какой же пел он ниже
Неоткрытой красоте?
- О пустыне
И мечте.
И вы слушали влюбленно,
Нежной грусти не тая?
- Дездемона,
Но не я. -
123. ОТРЫВОК
Христос сказал: убогие блаженны,
Завиден рок слепцов, калек и нищих,
Я их возьму в надзвездные селенья,
Я сделаю их рыцарями неба
И назову славнейшими из славных...
Пусть! Я приму! Но как же те, другие,
Чьей мыслью мы теперь живем и дышим,
Чьи имена звучат нам, как призывы?
Искупят чем они свое величье,
Как им заплатит воля равновесья?
Иль Беатриче стала проституткой,
Глухонемым - великий Вольфганг Гете
И Байрон - площадным шутом... о ужас!
124. ТОТ ДРУГОЙ
Я жду, исполненный укоров:
Но не веселую жену
Для задушевных разговоров
О том, что было в старину.
И не любовницу: мне скучен
Прерывный шепот, томный взгляд, -
И к упоеньям я приучен,
И к мукам горше во с



Назад