af8cb938

Ашкинази Леонид - Трудно Быть Ангелом



Леонид Ашкинази
Трудно быть ангелом
О.Г.
- Ты всегда был добрым и хорошим мальчиком...
- Нет!
- Ты всегда заботился о людях, желал им добра и помогал им...
- Нет!
- Ты можешь теперь помогать им куда лучше; ведь ты будешь охранять их
и докладывать об их проблемах непосредственно мне...
- Нет.
- Но почему?
- Да потому, что я... то, что я делаю - это не ради них самих, а ради
их восхищенных глаз, я имею в виду - школьников на занятиях.
- А остальные? Разве не для их блага, разве не для их психологического
благополучия действуешь ты?
- Ага! - злобно усмехнулся собеседник. - Ты знаешь, Господи, какой это
кайф, когда девушка "улетает" прямо у тебя в руках?! А потом говорит,
только что не закатывая глаза: "У меня ни с кем не было так, как с
тобой"...
Воцарилось молчание.
Сидевший по одну сторону стола Господь, Вседержитель Вселенной и он же
- начальник божественного отдела кадров (шутка; просто Господь подбирал
себе кадры сам), горестно поджал губы и покачал головой.
- Ну, голубчик, если вы так возражаете... не в наших правилах
навязываться... однако вы лишаетесь больших возможностей... да и мне было
бы приятно с вами работать...
Что-то дрогнуло внутри меня. Он, сам Он сказал мне такое...
- Это еще не все, - торопливо, будто боясь, что заткнут рот, продолжал
я, - есть во мне и садистский душок, когда они еще только открывают рот,
чтобы дать ошибочный ответ, а я уже знаю, какой ответ они дадут и с
плотоядной ухмылочкой...
- Испугал ежа голой задницей... испугал ты школьников ухмылочкой, ага,
щазз... - пробурчал Господь.
- И с женщинами. Ты ведаешь, мне особенно хочется ее, когда она
усталая или если у нее болит голова... правда, после этого у нее проходит и
усталость, и боль, так что я говорю себе, что это в медицинских целях, но
источник-то желания не в этом...
- Много ты знаешь про источник, - пробурчал Господь.
- Мне кажется, что я действительно не дошел до необходимого для
занятия этой должности понимания. Может быть, немного позже...
Я аккуратно снял белый халат с крылышками и нимб, сложил их в
полиэтиленовый пакет и положил на край стола.
- Что для тебя, Господи, десять или двадцать лет? Тьфу... (мне ужасно
не хотелось ссориться с Ним)... мы ведь относительно скоро встретимся...
Я довольно жалко улыбнулся, почтительно наклонился и вышел.
Прямо от дверей комнаты вниз шла лестница. Лестница Иакова - догадался
я - и вступил на верхнюю ступеньку. "Пристегнитесь", - произнес голос. Я
нашарил ремень, пристегнулся... раздался свист, стало очень легко, потом
меня прижало к площадке. Свист стих, и я увидел вокруг себя внутренний
дворик Ленинской библиотеки. Каменная скамейка, где начался этот разговор,
полумрак, тишина.
Кстати, надо позвонить... А в подъезде, вроде бы, был телефон...




Назад